Знакомясь с творчеством Антона Павловича, я выделила несколько заметных приемов, которыми он пользовался при написании рассказов.
Первое.Есть ощущение, что сюжет продуман от начала и до конца. Не все могут так работать, но эта тактика имеет ряд преимуществ. Решив, что за чем последует, прежде чем взяться за перо или вцепиться в клавиатуру компьютера, в дальнейшем можно в процессе реализации замысла не отвлекаться на придумывание, а лишь следить за сюжетной линией.
Таким образом, внимание перенаправляется на то, как именно вести повествование. Прекрасный тому пример чеховский рассказ Братец, практически состоящий из диалогов сестры-дворянки, собирающейся выйти замуж по расчету за лабазника и отговаривающего ее брата, который тут же меняет мнение, когда жених приносит голову сахару. Но мысль завершена в полной мере, и лишние слова просто не нужны.
Всегда обозначены ключевые моменты. Это крайне важный аспект писательской деятельности. Писатель творит в определенном настроении, в данном случае, неважно окрашенном в позитивные или негативные краски.
Согласно замыслу, произведение тоже отражает определенное настроение (не всегда согласующееся с сиюминутным психологическим состоянием автора). Поэтому, не зафиксировав значимые события и эмоциональные состояния героев, легко войти в субъективизм, выпятить второстепенные моменты (или даже прибавить вовсе ненужные), потому что они актуальны в данный момент для писателя, и (или) оставить без должного внимания важные по сюжету обстоятельства.
В том же рассказе Братец Чехов делает это четко, но ненавязчиво. Первый ключевой момент заключен в первых же строчках. У окна стояла молодая девушка и задумчиво глядела на грязную мостовую. Сзади нее стоял молодой человек в чиновничьем вицмундире. Он теребил свои усики и говорил дрожащим голосом: - Опомнись, сестра! Еще не поздно! Сделай такую милость! Откажи ты этому пузатому лабазнику, кацапу этакому! Плюнь ты на эту анафему толстомордую, чтоб ему ни дна, не покрышки! Ну, сделай такую милость! - Не могу, братец! Я ему слово дала.
Всего несколько строк, но в них уже определены и настроения персонажей, и конфликт. Второе знаковое событие, когда жених сестры приносит брату сахар опять смена эмоционального состояния, и третье, наконец, развязка, когда алчный братишка отказывается говорить своей сестре, что видел ее будущего мужа в неприличном месте
Третье. Автору следует думать над тем, что он пишет. Думать в прямом смысле, по-детски, над каждым предложением, каждым словом. От чеховской прозы остается именно такое впечатление продуманности, но в то же время легкости, словно происходит это само собой.
В доказательство приведу небольшой описательный отрывок из рассказа Дачники. По дачной платформе взад и вперед прогуливалась парочка недавно поженившихся супругов. Он держал ее за талию, а она жалась к нему, и оба были счастливы. Из-за облачных обрывков глядела на них луна и хмурилась: вероятно, ей было завидно и досадно на свое скучное, никому не нужное девство. Неподвижный воздух был густо насыщен запахом сирени и черемухи. Где-то, по ту сторону рельсов, кричал коростель. Отрывок одновременно и информативен, и не лишен образности (Из-за облачных обрывков глядела на них луна и хмурилась).
Четвертое.Использование диалогов, поскольку именно диалоги, а не рассказ от автора делают персонажей близкими читателю. Заметьте, что послевкусие от произведений А. П. Чехова это не слова или выражения, но атмосфера.
В момент чтения не читаешь, но живешь внутри событий, беседуешь с братом или сестрой, прогуливаешься с молодым супругом или супругой по платформе и.т.д., как бы взращивая в себе то, что автор лишь слегка задел вниманием.
Однако диалоги важно продумывать с особенной тщательностью. Сколь угодно можно живописать, что у персонажа глаза с поволокой, глядящие в необозримую даль, или трясущаяся козлиная бородка, но читатель все равно больше поверит тому, как он говорит. Именно не что, но как! Поэтому прямая речь должна выражать типаж и личный характер героя.
